6. Крестьяне. Быт, социальное положение и борьба за свои права

Крестьянский дом мог состоять из одной избы; избы с сенями; избы с сенями и клетью. В избе зимой сосредоточивалась вся жизнь семьи, в ней же содержали и молодой скот. Изба с древней (беструбной печью),  когда дым выходил через окна и дверь, называлась курной или черной; изба с трубой — белой.

Планировка избы определялась положением печи. По диагонали от печи находился передний или красный угол, где висели икона и лампадка, стояли стол и скамьи. Перед устьем печи располагалась середа или бабий кут, где хозяйка готовила пищу. По диагонали от середы устанавливали широкую лавку — коник, на котором обычно спал хозяин дома и мужчины занимались домашними хозяйственными работами.

Дитц Я. в своей книге "История поволжских немцев-колонистов" следующим образом описывает первые впечатления немцев-переселенцев о крестьянском быте: "Избы крестьян были курные — без труб, стекол в окнах; свет давала лучина. Вместе с людьми в комнатах жили телята, ягнята, даже поросята. Кровать заменяла печь, на которой спала вся семья; убранство избы, мебель и кухонная посуда были своеобразны и несходны с немецкими; одежда, приспособленная к местным условиям и климату, и облик заросшего бородой русского крестьянина вызывали удивление; кушанья русских крестьян -традиционные щи и каша, приготовленные в печи вместо немецкой плиты, были совершенно необычны для пришельцев, даже сельскохозяйственные приемы казались колонистам странными".

«Наш крестьянин, – писал очевидец жизни крестьян сел Голицыно, Чадаевка, Пески, Николаевка, – обыкновенно живет в доме, обширность которого редко бывает более трех квадратных сажен. Угол между первой и второй стеной украшается кивотом для помещения святых икон, а в углу третьей и четвертой стен обыкновенно ставится печь, которая делается из кирпича или просто сбивается из глины. Чело печи редко отгораживается от общего жилья. По больше же части вся внутренность избы образует одно общее помещение, кругом около стен, обведенное наглухо прикрепленными к полу и стенам лавками. Стол ставится около лавок в углу перед святыми иконами. В селе нет ни одной хаты, в которой не было бы полатей, обыкновенно устраиваемых около задней стены помещения.

Просвет жилья ограничивается четырьмя окнами, которые обыкновенно делают в двух  только первых стенах жилья. В задней же –  прорубается входная дверь. Все сооружение покрывается соломой. В таком помещении живет наш крестьянин со своей очень часто немалой семьей. В летнее время это жилье не представляет слишком ощутимых неудобств. Но в зимнее время это крестьянское жилье представляется в высшей степени жалким.

По утрам, как только затопят печь, в избу впускаются коровы.…  В то же время в избу забираются телята, поросята и захиревшие овцы. Хата, как от топки, так и от дыхания животных, нагревается, окна, промерзшие за ночь, начинают отходить, газы от сырости, разной прели и от скотского помета скопляются и до того насыщают воздух едкими миазмами, что делается совершенно невыносимым для свежего человека.

Вечером повторяется история утра с коровами и овцами, и на ночь вся семья собирается в хате. Вместе с приходом семьяне натаскивают в хату немало снега. Нахолодевшая и промерзшая одежда развешивается по полатям для просушки, лапти, валенки, сапоги и онучи на ночь кладутся в печь …, и все это во время ночи преет, наполняя воздух хаты каким-то особенно едким газом.

После ужина натаскивается в хату солома, расстилается на полу, и на этом ложе размещаются на ночь детишки со своими матерями. На полатях ложатся взрослые девицы, печь  уступается престарелым,  а  прочие семьяне размещаются по  другим углам,  где  и  как попало. И глубоко покоится семья до следующего утра. Но очень часто этот покой семьи нарушается стонами болящих: страдают и взрослые, но малютки повально болеют в продолжение всей зимы… Двор тоже незатейлив. Службы большей частью плетневые, обмазанные глиной в смеси с навозом. И поэтому, в особенности во время зимы, скот крестьянский худеет и хилеет, и весной крестьянин выходит на полевые работы с конем, едва движущим ноги. Нередко зимой завернут холодные дни, тогда, чтобы не дать зябнуть скотине в плохих хлевах, как корову, так и лошадь зачастую вводят в ту же избу»

(Саратовский сборник т.1)

Это писалось в начале XX века. Но так было десятки лет. В одной трети домов полы были земляные, а маленькие окна давали мало света. На основании обследования крестьянских дворов в 1923 году только около половины крестьян спало на кроватях.

Ели, бывало, щи из  кислой капусты в большие праздники (в Рождество и Светлое Воскресенье Христово) с мясом, а в прочее время просто забеленные молоком или сметаной, каша гречневая и пшенная, картофель и ржаной хлеб … Зажиточные едят мясо по праздникам, имеют самовары и иногда пьют чай» (Саратовский сборник т.2)

В Аткарском уезде крестьяне у большинства помещиков состояли на барщине, а оброк платили более состоятельные крестьяне, при этом неодинакового размера. Кроме работы на господ и уплаты оброка в некоторых экономиях крестьяне обязаны были доставлять в барский дом известное количество пряжи, холста, полотенцев и т.п. Крестьянам для их собственной надобности отводилось от 1 сорок. десятин (и менее) до 2? шестидес. десятин в поле на тягло, чаще всего по 2 сорок. десят. Покоса давалось от 2 до 15 возов, некоторые крестьяне получали и лес.

Саратовский помещик Бахметьев позволял селиться в своей Бахметьевке беглым солдатам, крепостным крестьянам, цыганам. С новыми поселенцами отставной генерал церемонился недолго. Сначала обязал их платить ему за землю по снопу в год с каждых ворот. Смекнули мужики, и стали так дворы городить, чтобы троим в одни ворота ездить. Барин обязал по снопу с дыму, потом по снопу с окна, а дальше по снопу с ворот, дыму и окна, Когда же крестьяне обжились, он их совсем за собой закрепил и на барщину погнал. Помыкались, помыкались крестьяне, да и смирились.

У г.Бахметьева барщина была «зрячая»; ненастье – не гонять, а ведро – ступай на барщину; только в праздник дома были. Был помещика винокуренный завод: на нем мужики с бабами всю зиму работали, день и ночь. К счастью крестьян, завод нередко останавливался: свою муку перегонят, деньги помещик промотает, на стороне купить не на что, в долг никто из ближайших помещиков не дает.

В селе Широкий Карамыш у кн. Кочубей только малая часть была на оброке в размере 10 рублей, одинаково мужчины и женщины; остальные справляли барщину. Но и находившиеся на оброке, сверх платы должны были сжать 1 шестид. дес. хлеба или же выкосить равное количество травы для экономии.

У г. Андреевой (д. Графщина) крестьяне справляли смешанную повинность – и оброк и барщину, имея по 3? шестид дес. во всех полях. На тягло по 15 возов сена.

В с. Широкий Карамыш часть крестьян правила барщину. А другая платила по 71 рублю с тягла; земля давалась по 40х100 саж. в каждом поле.

У кн. Голицыных (с. Голицыно) немногие крестьяне находились на оброке, платя с тягла по 30 руб., большинство справляло барщину, но сверх платы деньгами и оброчные обязаны были убрать на господских полях 1 шестид. Ржаного и ярового хлеба и поставить еще подводы в Саратов. О барщине Голицынской рассказывают:

«Маяла эта барщина не только души «тяглыя», но и подростков и даже ребятишек 6-7 лет, все работали, да еще каждодневно; для своей работы оставалась только ночка темная, да праздничек воскресенья Христова». С особой горечью рассказывали крестьяне о дранье дубового коренья, надсмотрщики следили, чтобы кору драли только зубами и ногтями, отчего у многих крестьян на деснах образовывались раны и на них накидывались черви.

Детский труд применялся не только в с. Голицино, но и повсюду в губернии.

Множество крестьян перед волей в 1850-х годах получили свободу от помещиков без наделения землей и записались частью в купечество, частью в мещанское сословие. Так отошли крестьяне от Гурьевой, Куткина.

Освобождение крестьян до воли представляло ту выгоду помещикам, что освобожденным не надо было выделять землю.

Барщинные крестьяне в Саратовской губернии составляли 67 %  крепостных. Работа на помещика отнимала у них столько времени, что они очень часто не имели возможности обрабатывать свои нищенские наделы.

Издевательству над крепостными крестьянами со стороны помещиков и их управляющих не было предела.

Не имела предела и нравственная разнузданность помещиков.

Нередко помещики отбирали всех крестьянских девушек во двор и девичью. А также покупали их для «забавы» в других селеньях.

По воспоминаниям священника: «В имении Ник. Ив-ч Бахметьев был настоящим петухом, и до женитьбы и после, вся женская половина, от мала до стара, была его курами». Пойдет он, бывало, вечером по саду, полюбоваться благоденствием своих крестьян, остановится против какой-нибудь избы и легонько постучит в окно. Стук этот был хорошо известен всем, но особый ужас наводил на юных дев и молодых женщин. Лишь постучит барин и самая красивая из семьи тотчас выходила к нему на бесчестье. Если же чуть замешкается, то навлечет жестокую кару на себя и своих близких.

И женихов Бахметьев подбирал своим бывшим наложницам по собственному усмотрению, не спрашивая на то их согласия. При этом он девушку из состоятельного дома непременно назначал бедняку или совсем нищему «для уравнения состояния». А красавицу всегда выдавал замуж за неказистого. «Это непременно так надо для улучшения племя, говаривал он, –  какие выйдут дети, когда женится урод на уроде». Был случай, когда священник трижды отказывался венчать невесту, заявляющую в рыданье, что она удавится или утопится, если ее повенчают с этим женихом. Непокорную уводили на барский двор и нещадно секли до тех пор, пока она не смирилась.

Не уступали в разнузданности помещикам и управляющие. Управляющий имениями князя Кочубей Витвицкий кроме несчетного числа крестьянских жен, принудил к сожительству 317 крестьянских девушек, причем многие из них были в возрасте 12-13 лет.

Принуждение достигалось жестоким преследованием не только самих девушек, но и их семейств. При обыске у Витвицкого были обнаружены груды колодок, кандалов, нагаек и других орудий пыток. Многих крестьян он отдавал в рекруты для того, чтобы легче было пользоваться их женами, дочерьми и сестрами. Крестьянин Сидоров после наказания и угроз Витвицкого покончил жизнь самоубийством

Для справки: «Из отчета управляющего о хозяйстве и распорядках в имении М.В.Кочубей.1838 г…Поместья кн. Кочубей составляли: с. Шир. Карамыш, Ключи, Дмитриевка, д. Каменка, Двоенка  в Аткарском уезде… слобод Рыбушка в Саратовском уезде, часть с. Шир. Буерак в Хвалынском уезде с деревнями Натальино и Никольским за Волгой…

Числилось в поместье 7504 души мужского пола».

…В 1850 году возобновились побеги крестьян по ряду уездов.

В июле чиновник особых поручений Васильев, донося губернатору о побеге 59 человек из с. Шереметьевка  Аткарского уезда писал: «Несмотря на все меры, побеги продолжаются; крестьяне бегают с полей и сенокосов и до сего времени нисколько из них не поймано, кроме 10 человек, захваченных до побега».

Манифест об «Освобождении» крестьян и Положение были подписаны Александром II 19 февраля 1861  года. 13 марта 1861 манифест был объявлен в Кафедральном соборе г. Саратова и стал объявляться по уездам.

В ряде  мест крестьяне были убеждены, что по Положению они получили подлинные права самоуправления, что старшины и старосты являются лишь непосредственными исполнителями и не имеют права самостоятельно решать ни одного вопроса внутренней жизни волости или общества. Нередко крестьяне пытались самостоятельно сменять неугодных старост и старшин и выбирать на их место своих.

Такая попытка была сделана в 1862 году и крестьянами Голицинской волости Аткарского уезда.

В эту волость входило с. Голицино и 5 небольших деревень, расположенных на расстоянии 3-8 верст друг от друга. Всего в ней насчитывалось 1713 душ мужского пола, принадлежащих различным владельцам.

«Беспорядки» в Голицинской волости проявлялись и раньше, но в марте 1862 они приняли наиболее острую форму. Крестьяне стали открыто выражать недовольство волостным старшиной Бармасовым, который самовольно собирал с них деньги за постройку волостного правления, обременял ямскою повинностью, бесконтрольно расхищал мирскую кассу, незаконно штрафовал и наказывал. Крестьяне, как написано в одной из жалоб, «неоднократно всем волостным сходом, стоя на коленях, просили мирового посредника Тихменева … старшину Бармасова, как вредного обществу от должности уволить». Однако вместо этого начальство в течение 2-х месяцев 4 раза собирало волостной сход лишь за тем, чтобы заставить крестьян «извинить проступки старшины Бармасова и испрашивать от него же прощения».

4 марта 1862 года в волостное правление явились 72 крестьянина и отстранили от должности Бармасова, избрав на его место из своей среды  Филиппа Дмитриева. Об этом решении крестьяне составили мировой приговор и вручили его для утверждения мировому посреднику. Посредник, найдя приговор незаконным, уничтожил его, а за самовольный сход оштрафовал крестьян по 50 копеек серебром каждого. Крестьяне не уплатили штрафа. Скоро к 72 человекам присоединились остальные жители Голицинской волости. Бармасову никто больше не подчинялся. Тогда он пытался расколоть крестьян. Чтобы достичь этого, Бармасов  обещал тем, кто его поддержит, дать в награду по 5 рублей, а в противном случае строго наказать. Но сторонников поддержать Бармасова и после этого не нашлось. Отказались крестьяне подчиниться и решению мирового съезда (Мировой съезд состоял из всех мировых посредников Аткарского уезда).

Явившись в село Голицино,  исправник пытался арестовать «зачинщиков неповиновения» крестьян Кириллова и Гордеева, но крестьяне не выдали их. В Голицинскую волость была введена 2-я рота Бородинского полка, но и в присутствии войск, как писал исправник, крестьяне «шумно и дерзко отвергли все доводы».

Приступить к решительным действиям с малым количеством войск исправник не решился. Обманным путем ему удалось арестовать трех «зачинщиков» — Кириллова, Дмитриева и Гордеева и отправить их за фронт роты. Примерно наказав этих крестьян, исправник думал успокоить всех остальных. Но, приведенная в еще большее негодование толпа в количестве до 500 человек  с  криками –  «за   что  арестовали  нашего   старосту   и крестьян?!»,  «не выдадим своих!» — бросились на роту.

Исправник скомандовал солдатам: «ружья на руки!» Крестьяне не остановились и напирали на роту. На место происшествия со всех концов Голицына сбегался народ. Толпа увеличивалась. Видя такую решительность крестьян защищать арестованных, исправник струсил, как это не было позорным для войск его императорского величества, он вынужден был отдать солдатам приказание – «переменить фрунт роты и отступать». Крестьяне продолжали преследовать солдат. Чувствуя недоброе, исправник освободил арестованных. Крестьяне прекратили преследовать роту за селом.

Характеризуя настроение в Голицине, в рапорте губернатору исправник писал, что крестьяне «решили действовать против  силы силою», и что поэтому может оказаться необходимым «прибегнуть к употреблению в дело оружия». Губернаторское по крестьянским делам присутствие решило направить в Голицинскую волость не менее 5 рот солдат. Таким большим количеством войска начальство рассчитывало запугать крестьян, а так же быть готовым в случае их сопротивления.

Посланному на место штабс–офицеру корпуса жандармов была дана подробно разработанная инструкция. В ней устанавливалась последовательность мер при усмирении: дознание, полицейское наказание, следствие и суд, воинский постой и в необходимом случае – применение силы оружия. Это был обычный шаблон для подавления большинства крестьянских волнений.

Однако в Голицыне не потребовалось проводить в жизнь все эти меры. 31 мая пять рот сразу были введены в село. Бесполезность сопротивления учли и сами крестьяне. Несколько человек  из них было наказано розгами, а  трое «зачинщиков» были арестованы и преданы суду. Власть старшины Бармасова была восстановлена. Крестьяне Голицинской волости, как рапортовал в этот же день исправник «покорились требованиям законной власти».

(Крестьянские волнения в Саратовской губернии в 1861-1863 г.г. П.М.Потетенькин 1940 г. Дело № 9 о беспорядках в Голицинской волости 1962)

Уездные начальники в адрес Саратовского губернатора регулярно направляли донесения о политических движениях на своих территориях.

Так в донесении из Аткарского уезда за период с 20 апреля по 16 мая 1900 года сообщается, что установлено наблюдение за крестьянами села Широкий Карамыш, в связи с тем, что там 3-го и 12-го апреля были найдены четыре прокламации.

Группа крестьян деревни Малый Карамыш составила приговор о самовольном захвате земли помещика Черныкина в случае его несогласия на сдачу в аренду земли по предложенной крестьянами цене.

В связи с этим крестьяне этого села – Дмитрий Попов, Яков Пчелинцев, Устин Кузовкин и Фаддей Головачев были подвергнуты аресту.

В донесении сообщается, что бывший священник церкви села Лысые Горы П.В.Введенский, его жена и псаломщик Цуливский жалуются на притеснения и действия земского начальника 1-го участка Аткарского уезда помещика Бартенева Ф.П.

(ГАСО Ф.0.1.ед.хр.6238 В.Д.Белопахов Очерки истории Лысогорского района)

Приговор крестьян села Графщина

Лысогорской волости Аткарского уезда

с требованиями созыва Учредительного

собрания, конфискации помещичьей земли,

отмены выкупных платежей.23 октября 1905

Аткарский уезд.

Приговор:   «Мы,   крестьяне   Графщинского   общества Лысогорской  волости  Аткарского уезда,   познакомившись   с манифестом   17   октября о крестьянской свободе, видим в нем лишь первую  победу   кровавой  борьбы  бесправного русского народа с его угнетателями. Мы заявляем, что будем продолжать борьбу, пока  не  добьемся  вместо дарованной правительством Государственной думы, в которой нет места истинным защитникам народных интересов:

1) Учредительного собрания на основе всеобщего, равного, прямого избирательного права с тайной подачей голосов.

2) Передаче всей земли, казенной, удельной, помещичьей без выкупа в уравнительное пользование   всего трудящегося   народа.

3) Отмены  всех  недоимок,  выкупных платежей,  косвенных налогов и введения подоходного налога.

4) Бесплатного всеобщего образования.

Желая   осуществить  свое   право  на  пользование    землей владельца   Рябинина   в   количестве   900  десятин,  постановили объявить  эту  землю  народною  собственностью  и приступить  к временному      разделу     между     собственниками,   впредь     до утверждения    будущим    Учредительным    собранием.    Число домохозяев    80.    Препровождается сей приговор  в Саратовскую Губернскую земскую Управу. Просим его опубликовать.

(ГАСО ф.1  1905 г. д.95, л.55 )

 

Газета «Приволжский край». О всеобщей сельскохозяйственной   забастовке   в Аткарском уезде.                  Июнь 1906 г.

За   последний месяц аграрное движение в Аткарском уезде выражалось в форме всеобщей сельскохозяйственной забастовки, настойчиво и твердо проводимой.   20  июня  получилось  сообщение,  что  движение  приняло острую форму. На протяжении от Аткарска до Баланды крестьяне тысячными  толпами  ходят по имениям и  снимают всех рабочих.

Не желающих подчиниться удаляют силой.

Ночью сообщили, что подожжено имение Оболенского при Воробьевке и Широченко при Шереметьевке, села  Дурасовка   и Лопуховка оцеплены войсками, а для всего остального района не хватило, и начальник охраны требует посылки новых войск.

«Приволжский край» 1906   21 июня Из сообщения газеты «Саратовский листок».

О полицейских преследованиях крестьян-уполномоченных и выборщиков  во  2 –ую Государственную   Думу   в  Аткарском   и Саратовском уездах.   14- 15 января 1907 г.

Из  села Ключей Аткарского уезда нам сообщают: 14 января в 7 часов вечера в с. Ключи приехал полицейский пристав Розанов с стражниками. Он намеревался арестовать выборщиков от Широко-Карамышской волости,  проживающих в Ключах. Нужно сказать, что выборы уполномоченных закончились лишь часа за два перед этим. Немедленно по приезде пристав с стражниками начал чинить обыски в домах выборщиков и крестьян. Крестьяне, проведав, что полиция    разыскивает    их  уполномоченных,   всполошились   и ударили   в   набат.  На улицы высыпало все  население.   Пристав «напустил» на проходивших и толпившихся людей стражников, и те  стали   избивать   всех,  кто попадался  под   руку. Всех тяжело избитых крестьян насчитывается свыше 20 человек. Стражники не щадили   даже   «своих». Так,   они   жестоко избили полицейского сотского,  который  был  послан  сельским  старостой  к приставу с каким-то   докладом.    С   воплями   и   проклятьями    разбегались избиваемые    люди.    Выборщики  успели  скрыться.   При обыске ничего «преступного» не обнаружено.

Так-то   агенты  правительства  проводят  «Конституцию». Из села  Золотой  Горы  Саратовского уезда  нам сообщают: 15 января в   пять    часов   утра  приезжал   пристав   арестовать   выборщика г. Нестеренко.  Поиски последнего оказались безуспешными.

Из   окрестных   сел  и  деревень  доходят   слухи,   что  и   там полиция   рыщет,  отыскивая   неблагонадежных   уполномоченных «на предмет ареста».

«Саратовский листок»  1907   18 января.

Из донесения помощника начальника СГЖУ в

Саратовском и Аткарском уездах ротмистра

Маслова в Саратовское Губернское Жандарм-

ское    Управление   (СГЖУ)   о    забастовках

сельскохозяйственных   рабочих   в     имении

помещика А.Е.Солнцева.

28   мая   1913 г.

В   мае   месяце   сего   года   в имении Александра Егоровича Солнцева, находящемся при деревне Харевка Ковыловской волости Аткарского   уезда   рабочие отказались   от   работы.  По  указанию Солнцева    трое   рабочих    были   задержаны    как    агитаторы    и препровождены в стан. (Стан – административное  подразделение в дореволюционной России)

По   выяснению  обстоятельств   дела  оказалось,  что  рабочие отказались   выходить   на   работу   вследствие   дурного    с   ними обращения   управляющего   имением    Урсу  и   дурной  пищи,  не соответствующей   договору, о чем рабочие неоднократно заявляли экономическому   приказчику,   но   на   их  заявление  не обращали никакого внимания.   Других причин забастовки не было, и поэтому задержанные трое рабочих были тогда же приставом освобождены, но  служить у  Солнцева не пожелали и взяли расчет, остальные же рабочие были удовлетворены Солнцевым и стали на работу.

Июля   19   1913 г. Верно Ротмистр Маслов.

(ГАСО ф.16, д.337, л.191)

182
Нет комментариев. Ваш будет первым!
Загрузка...